Рекомендованное

Откровение о блудном сыне. ВОСКРЕСНОЕ ЕВАНГЕЛИЕ (Лк. 15, 11-32)

Второе подготовительное к Великому посту воскресенье издревле посвящено в Церкви евангельской притче о блудном сыне. Вот как излагает ее Евангелие от ...

Читать далее

Преображенная святыня: 73 года Никольскому храму в Ровеньках 

«где сокровище ваше, там и будет сердце ваше» (Мф. 6,21) 14 августа сего года исполнится 73 года с того дня, когда православные ...

Читать далее

Главная задача священника - привести ко спасению людей

На одной  выцветшей от времени фотографии изображены несколько холмиков свежих могил, а за ними – люди в шинелях. За спинами ...

Читать далее

Студенты ЛГПУ отпраздновали День православной молодежи

Команда студентов из Луганского государственного педагогического университета (ЛГПУ) приняла участие в культурно-образовательном проекте Межрегиональной просветительской общественной организации «Объединение православных учёных». ...

Читать далее

Колокольный звон Веселой Горы

28 июля весь православный мир устремился в древнюю столицу Киевской Руси – град Киев, где широко отмечались исторические события 1025-летней ...

Читать далее

А настоятель молится

Рядом со строительным вагончиком, переделанным под маленькую церквушку с небольшим куполом и крестом над ним строился большой каменный храм. Долго строился. ...

Читать далее

Что нужно знать о Сретении Господнем?

Праздник Сретения Господня Православная Церковь отмечает 15 февраля. Что значит слово «Сретение»? Самый частый вопрос, который можно услышать по поводу Сретения: «Так, ...

Читать далее

Вселенские учители (+МОЛИТВА святителям)

 12 февраля Православная Церковь празднует собор вселенских учителей и святителей Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоуста. Вселенских – имеющих значение ...

Читать далее

Века переживший храм

Самому древнему на луганщине деревянному храму более 230 лет. Деревянная церковь простояла практически в первозданном виде более двух веков. И ...

Читать далее

Да укрепится сила уз духовных!

   Как свидетельствует Священное Писание, Иисус Христос является «Главою Церкви, которая есть Тело Его, полнота Наполняющего все во всем (Еф. ...

Читать далее


Прекрасно помню слова святительские: «Люди самолюбивы и не могут совершать над собой бесстрастного суда» (Василий Великий), но когда до собственной круглой даты остается совсем немного, невольно реверсируешь мыслью в годы прошедшие.

От данного «реверса» очень редко остаешься в позитиве и приходишь в симфоническое согласие с незабвенным попом из «Неуловимых мстителей»: «Все мы немощны, ибо человецы суть». Нет, я далек от утверждения Михаила Задорнова, что собственные «круглые даты» в возрасте преклонном надобно отменить и не любить, так как они есть реальная репетиция похорон. Итоги годов прошедших подвести все же хочется, да и вспомнить о том, что умиляет, вдохновляет и радость вселяет, всегда приятно. Да и нет ничего зазорного и неправославного в радости. Апостол об этом однозначно сказал: «Впрочем, братия, радуйтесь, усовершайтесь, утешайтесь, будьте единомысленны, мирны, — и Бог любви и мира будет с вами» (2Кор. 13:11).

Понятно, что сегодня значения слов и определений изменились. Мир привнес даже в казалось бы четкие понятия свои смыслы, далекие от веры и от Бога, но мы ведь православные и акафисты любим, а там, что не строфа, то «Радуйтесь!»

Именно поэтому я и позволю себе не только порадоваться, но и поделиться своей радостью, тем паче, что она именно сейчас за моей спиной вполне объективно, реально и вполне ощутимо располагается.

Отсчитаю десятилетий пять с хвостиком назад и обязательно вспоминается:

«Скачет сито по полям

По болотам и лугам…»

Мама читает, а мне Федору жалко, да и как не жалеть, если:

«А бедная баба одна

И плачет, и плачет она.

Села бы баба за стол,

Да стол за ворота ушёл.

Сварила бы баба щи,

Да кастрюлю, поди, поищи!

И чашки ушли, и стаканы,

Остались одни тараканы.

Ой, горе Федоре,

Горе!»

Отец не читал мне Чуковского и Маршака. Он знал наизусть иное. О том, что такое дружба, и кто такой герой, узнал из симоновских строк:

«Ты слышишь меня, я верю:

Смертью таких не взять.

Держись, мой мальчик: на свете

Два раза не умирать.

Никто нас в жизни не может

Вышибить из седла!—

Такая уж поговорка

У майора была»,

 

А как не быть трусом и не бояться ночью меня научил Пушкин в отцовском исполнении:

Трусоват был Ваня бедный:

Раз он позднею порой,

Весь в поту, от страха бледный,

Чрез кладбище шел домой.

 

Шли года. Сказки из трехтомника Афанасьева вкупе с Буратино и Снежной королевой сменили волшебник из Изумрудного города с Урфином Джюсом и подземными королями, затем пришел Жюль Верн с капитаном Грантом, Айртоном и Немо.

Мир привнес даже в казалось бы четкие понятия свои смыслы, далекие от веры и от Бога, но мы ведь православные и акафисты любим, а там, что не строфа, то «Радуйтесь!»

Детство, оно ведь имело удивительную особенность. С утра до вечера — целая вечность. Это нынче время считаем по принципу Рождество — Пасха — Троица — Покров… и опять Рождество. Все скоропроходяще, а порой кажется, что мгновенно. В детстве — по-иному, там каждый день удивителен, с поражающей новостью и увлекательным событием. Все впервые.

Школьные годы — открытие русской классики. Ее нельзя было не открыть, так как учительницей была Мария Ивановна. Так что все бесчисленные добрые рассказы и истории про «марьивановну» — это о моей учительнице. Именно благодаря ей до дня нынешнего к месту и не к месту цитирую несравненного Скалозуба: «И чтобы зло пресечь, собрать все книги бы да сжечь», как и перефразирую Молчалина: «В мои года “достойно” сметь свое суждение иметь». Мария Ивановна дала умение понимать изучаемые произведения не только по учебнику литературы, но и с точки зрения их всегдашней современности. И хотя фамилия учительницы была абсолютно советской — Комиссарова, нынче понятно, что мыслила она отнюдь не в ракурсе социалистического реализма. Наверное, именно поэтому, когда мы с другом решили защитить бедного Грушницкого и обвинить гордеца Печорина из «Героя нашего времени», Мария Ивановна молча, но с улыбкой вернула нам сочинения, где просто не было оценки.

Уже много лет спустя, в старших классах и армии, когда впервые открыл Библию, стало ясно, что многие сюжеты Писания мне известны. Наш историк, не указывая на источник, рассказывал нам и о потопе, и об Иове, и об Аврааме. Урок у него практически всегда заканчивался красивой, как он говорил, «легендой», которые, как позже выяснилось, были изложением Библии.

Вера становилась необходимостью, так как понималось и осознавалось, что в основе всех любимых произведений была именно православная культура, православное наследие.

С книгами в те годы было не просто, а читать хотелось. И даже когда половину своей первой зарплаты я растратил на ростовском полулегальном книжном рынке, родители практически не бурчали, потому что для них та истина, что «книга — лучший подарок», действительно была непререкаема.

Шли годы, кардинально менялось время. Стало не боязно произносить имена тех писателей, о существовании которых мы знали лишь из «критических» разгромных статей в советских газетах. Хотя в армии замполит и отобрал у меня изъятый из библиотек «Один день Ивана Денисовича», но при демобилизации вернул журнал обратно. А институтский преподаватель по сопромату, увидев, что я вместо изучения закона Гука и гипотезы Бернулли читаю «Бодался теленок с дубом», лишь усмехнулся, погрозил пальцем, а после лекции попросил посевовскую брошюрку «до утра».

К годам зрелым, уже можно сказать семейным, к тридцатилетию, вместе с толстыми литературными журналами с текстами Трифонова, Дуденцева, Платонова, Шаламова пришел неизвестный Лесков, Бунин, Шмелев и Куприн.

Тогда же, именно через книги, начался осмысленный интерес к Православию. Уже можно было найти Евангелие, а в ростовском кафедральном соборе купить ЖМП, где всегда (всего лишь на нескольких страничках!) были проповеди и исторические статьи. На безмерно разросшейся ростовской книжной толкучке почти свободно стали продаваться не только «Вестник русского христианского движения», но и книжки Нилуса вкупе с репринтными, наскоро сшитыми «Лествицей» и «Отечником».

Вера становилась необходимостью, так как понималось и осознавалось, что в основе всех любимых произведений была именно православная культура, православное наследие.

На маленьком поселковом железнодорожном вокзале в Белгородской области (уж и не помню, что меня туда занесло) встретился мне священник моих лет, в рясе (!), с последним выпуском «Нового мира» в руках, что несказанно удивило. Познакомились. Разговорились. Пошли пить чай к батюшке, увлеченно обсуждая последние литературные новинки.

Чай как-то забылся, а вот два шкафа с богословской литературой, старинными изданиями, неизвестными авторами и таинственными, еще непонятными названиями стали, по сути, определяющими в дальнейшей жизни. Они просто ее изменили.

Часто спрашивают у тех, кто в зрелые годы стал священником:

— Почему ты служишь в Церкви?

Есть абсолютно верный, отнюдь не стандартный ответ:

— Господь привел.

Это действительно так, но я бы добавил: книги дали понять, что человек без веры ущербен, сколь бы образован и нравственен не был.

Как-то в Великий пост мой белгородский священник предложил съездить в самое мудрое и святое место на Руси.

— Это куда? — не понял я.

— В Оптину. Монастырь уже вернули.

Об Амвросии Оптинском, старцах монастырских я уже что-то знал, так как «На берегу Божьей реки» Нилуса и джорданвилльская книжка Концевича «Оптина пустынь и ее время» числились в любимых.

Приехали на пару дней, а задержался я в обители почти на целый год. Изначально решил, что до Пасхи побуду. Слишком же все необычно. Удивительная служба, пока еще непонятные монахи и постоянное ощущение, что живешь не в реальном времени.   Прошлое столь тесно сочетается с настоящим, что если бы встретил на скитской тропинке Льва Толстого вкупе с Гоголем, не удивился бы…

Оптина заставила перечитать и переосмыслить нашу классику XIX века. Достоевский стал понятен, Гоголь — любим, а славянофилы оказались не только борцами за «Третий Рим», но и интересными писателями.

Вечерами облюбовал я себе уголок в монастырской гостинице и там книжки читал. Монахи в ту пору еще келий отдельных не имели и жили, где придется. Один из них, высокий, худой, в очках, чем-то на меня схожий, заприметил мою личность и пару раз поинтересовался, чего, мол, не сплю и что читаю. Оказалось, что заинтересованность эта была не просто любопытством.

Вскоре меня вызвали к монастырскому эконому и предложили потрудиться в издательском отделе монастыря. Быть в Оптиной среди монастырского богослужения, умных монахов и книжек и заниматься книжками — не верилось.

Неугомонный наш руководитель, тогдашний игумен и нынешний архимандрит Мелхиседек (Артюхин) — человек, который к книге относится благоговейно. Не удивительно, что первое после революции 1917 года издание «Душеполезных поучений» аввы Дорофея вышло именно в Оптиной, как и стало знаковым событием репринтное издание всех томиков «Житий святых» Димитрия Ростовского.

Православному современнику, уверен в этом, необходимо читать постоянно. И не только лишь святых Отцов, богословов и православных писателей. Великие произведения имеют Божьи основания — оттого они и «великие».

Есть еще один человек, ныне известный издатель православной литературы, с которым Господь даровал познакомиться в обители. В то время он был не только ярым приверженцем монархического устройства государства, но и читателем моих первых неказистых литературных опусов. Так что, Георгий Михайлович, вы вместе с Юлией Николаевной Вознесенской соавторы и вдохновители…

Время скоропроходяще. Прошло уже четверть века с тех монастырских дней. 25 лет священства, которое без книги представить невозможно.

Книга и есть та радость, которая учила, воспитывала, образовывала и привела к вере.

Православному современнику, уверен в этом, необходимо читать постоянно. И не только лишь святых Отцов, богословов и православных писателей. Великие произведения имеют Божьи основания — оттого они и «великие».

Сегодня много споров о будущности книги. Уже не надобно искать непрочитанное и сиюминутно нужное. Достаточно зайти в интернет. Поисковик выдаст десятки ссылок и даже определит то место, ту мысль или цитату, которую ищешь, но все же вечером берешь из стопки очередную книжку, раскрываешь её наугад, чтобы услышать непередаваемый книжный запах, а затем переходишь к закладке…

Вот и сейчас, когда набираю эти строки, за моей спиной полки с необходимыми, нужными и любимыми книгами. Моей всегдашней радостью, берущей начало в βιβλίον («книга» по-гречески), то бишь в Библии.

 Протоиерей Александр Авдюгин