Рекомендованное

Этот человек не умер – задремал. ВОСКРЕСНОЕ ЕВАНГЕЛИЕ (Лк. 8, 41–56)

Мы сегодня вновь слышали рассказ о двух дивных чудесах Христовых: об исцелении женщины и о возвращении к жизни умершей девочки. ...

Читать далее

Церковь празднует Собор Архистратига Михаила и прочих Небесных Сил бесплотных

Собор Архистратига Михаила и прочих Небесных Сил бесплотных празднует Православная Церковь в четверг 21 ноября 2019 года. Однажды Люцифер, что в переводе означает «светоносный», ...

Читать далее

«…Нужно смотреть на немощи людей снисходительно, если мы хотим быть более совершенными в своей проповеди»

О чём могут поговорить два священника за чашкой ароматного чая? Конечно, о многом. Предлагаем нашим читателям одну из таких бесед. ...

Читать далее

14 фактов о жизни и борьбе патриарха Тихона

18 ноября - день памяти святителя Тихона, годовщина избрания его патриархом в 1917 году 18 ноября исполнится 101 год со дня избрания на ...

Читать далее

Кто даст добрый ответ на Страшном Суде?

 За что, согласно православному учению, будут осуждены грешники? Когда мы слышим Евангелие, мы слушаем Слово Божье. Что же мы слышим в ...

Читать далее

Алчевской духовной лечебнице — 10 лет!

Трогательный юбилей отпраздновала Алчевская духовная лечебница 19 июля 2020 года — 10 лет со дня своего основания. После совершения молебна ...

Читать далее

Как там в Раю?

Третий антифон литургии – Блаженны. Своего рода условия, при которых ранг «Блаженных» станет реальностью для каждого в веке будущем. Да вот беда, ...

Читать далее

Нельзя одновременно «налаживать отношения» и с Богом, и с демоном. К Воскресному чтению (Лк. 8, 26-39)

Многие знают старую сказку Бабуля, ставила по праздникам свечку перед образом Георгия Победоносца,  а змею, изображенному на иконе, показывала завсегда кукиш ...

Читать далее

Цель темных сил - овладеть нами. ВОСКРЕСНОЕ ЕВАНГЕЛИЕ (Лк. 8, 26-39)

Рассказ, который мы только что слышали, ставит нас лицом к лицу с тремя различными и несовместимыми положениями. Мы видим, во-первых, ...

Читать далее

Радость, которую никто не отнимет

  Среди чудотворных образов Царицы Небесной особенно близка сердцу православного человека икона Божией Матери «Всех скорбящих Радость». День ее празднования ...

Читать далее


Ибо любые рассуждения атеистов о Боге или о религиозной идее порождается самой этой идеей, лежащей неизгладимой печатью в глубине их души, поскольку по утверждению психологии, «выдумать можно что-нибудь только из готового материала, но самая смелая фантазия ничего не может дать, чего не находилось бы заранее в мире опытном. Например, сколько не ломай головы, но представить себе рай, построенный не по нашим трем измерениям и чувственным представлениям, невозможно. Он будет отображать земную действительность» (19).

Последовательным и искренним атеистам, поэтому, следовало бы знать, что их рассуждения на тему сверх-рассудочного характера, составлены из уже «готового материала» и им, вынуждены. Еще раз обратимся к словам еп. Варнавы: «…фантазия ничего не может дать, чего не находилось бы заранее в мире опытном». Значит, если мы рассуждаем о Боге, мы, пользуемся соответствующим знанием «заранее» полученным. Выдумать идею о Боге, как Существе запредельном сверх-опытном, используя при этом «готовый материал», взятый из мира ограниченного и доступного рассудку, по большей мере невозможно. Источником этого «материала» может быть только запредельное.

Ведь создать какую-либо идею можно только при условии использования уже имеющихся понятий, взятых из мира опытного, в совокупности своей которые, создают подобную своему характеру и происхождению идею. Данная идея, порожденная опытным знанием, взаимодействуя с другими идеями, содействует рождению такой же, по своему природному существу и происхождению идеи. Этот бесконечный процесс — ничто иное, как порочный круг, в котором взаимодействует природное с природным — процесс, которому, поэтому, не свойственно выходить за рамки над-природного.

В таких условиях, в таком умственном процессе, обрабатывающем лишь материал опытного природного происхождения, само рождение в сознании человека идеи над-природного уровня, представляется невозможным. Иначе можно было бы утвердительно констатировать то, что думать и размышлять можно и без ума, точно так же как и рождать сверх-идею без сверх-ума.

Но, неужели из понятий, данных природным, невозможно создание идеи над-природной?  Невозможно, но только для ума природного. Ведь и животное обладает умом, но при этом, тем не менее, он не способен искусственно выводить какие-либо идеи, тем более подобного характера. Между тем, как в уме человека центральной его идеей не перестает быть идея над-мирного содержания. Что, собственно, и дает полное право на ряду с «умом природным» предполагать еще и наличие некоего «ума духовного», без которого человек был бы жалким человеко-подобным животным с узко-приземленным инстинктивным умом.

Вот этот «духовный ум», который в аскетике именуется «разумом», в отличие от «ума природного», — то есть рассудка (как силы логики), и является, тем «готовым духовным материалом» или изначальным духовным опытом, преобразуясь в понятия который рождает духовную идею, и, т.с., бесконечно ее мыслит, как и «природный ум» не на миг не перестает мыслить свою природную идею (земные вещи и явления). Он и есть тот религиозный инстинкт — та живая глубинная вера, с которой каждый человек рождается, как и рождается с «умом природным». В какой мере «духовный разум» подчиняет себе «ум природный», т.с. его пронизывает, в такой мере с наибольшей ясностью он открывает для себя над-природную сущность и истинное предназначение всего природного.

«Духовный разум» — вера, в жизни каждого человека, осознанно или неосознанно с необходимостью становится той точкой, в которой «ограниченный ум» находит соприкосновение с Разумом Абсолютным, по мере взаимодействия с Которым он входит в мир запредельного и осознает свою сущностную над-мирность, при этом соответственно осмысливая свою земную жизнь.

Итак, «выдумать можно что-нибудь только из готового материала, но самая смелая фантазия ничего не может дать, чего не находилось бы заранее в мире опытном», — убеждает еп. Варнава. Выдумать поэтому над-опытное ей (фантазии) несвойственно. Выдумать что-то духовное можно только при условии наличия готового духовного опыта, приобретение которого невозможно в рамках материального, в силу своего природного несоответствия, следовательно, тот духовный опыт – тот «готовый духовный материал», который производит духовную идею, и является изначальным свойством природы человека, вложенным в нее и врожденным ей.

Отрицание этого ни сколько рассуждения, сколько действительного факта, означает не менее, чем отказ от признания невыгодного. Ведь признать фундаментальное и главное – значит обозначить себе приоритетную ценность в личном бытии, следование которой обязует к соответствующему ее требованию образу действий. Если ценность духовного порядка становится основной целью жизни человека, то, как и любая другая цель, она потребует от него напряжения всех его сил. Во имя нее он должен быть готовым пойти на любую жертву, пусть даже физическую. Вся его жизнь, все его усилия и способности, все сферы и уровни его природы и существования будут сориентированы только лишь на ее достижение.

В большинстве данная аксиома вызывает ужас. Жертвовать всем, в том числе и материальным ради достижения каких-то духовных высот, представляется, мягко говоря, непосильным делом, более того, нежеланным делом. Как можно «пускать на ветер» то, что в жизни каждого является предметом удовлетворения физического сиюминутного — удовлетворения порочных привычек, и расточать то, что в этом смысле, является наиболее близким, в сравнении с «заоблачным» духовным, не имеющем своей доминантой земное благо?!

Именно нежелание утрачивать столь дорогое «близкое к телу» и является основным мотивом отрицания «действительного порядка вещей», — причиной отрицания правды, как нежелательного явления. В этом — одна из причин атеизма. Страх пережить физический дискомфорт ради духовных ценностей. Лозунг здесь может быть такой: «Не хочу трудностей на земле и для тела!» Любая идея, противоречащая необходимости земного блага и счастья как основного и главного, для атеиста — «помеха», требующая скорейшего устранения, будь-то с помощью метода научных доказательств, будь-то посредством демагогии — «манипулирования малосознательной массой». Диагноз такого атеизма заключается не в неверии и не в вере в отсутствие Совершенного, а в сознательном нежелании признать наличную веру, ощутить ее – в нехотении верить, а точнее, — в воспрепятствовании проявлению религиозного инстинкта.

Каким бы по своему направлению или специфике атеизм не был, позитивный ли (который «не просто не верит в существование Бога или богов, но верит, что нет Бога или богов» (20), негативный ли (который «не верит в существование Бога» (21), «воинствующий» или же «безразличный» («который не ведет открытой борьбы с религией, полагая, что в принципе она уже преодолена, а оставшиеся пережитки в сознании людей отомрут сами собой со временем» (22), «плоский» ли («принимающий лишь то, что может быть воспринято лишь рассудком» (23), или же т.н. атеизм «освобождения человека» (освобождение «от всякой зависимости, в том числе и от всемогущего Бога, будто бы ограничивающего нашу свободу и жизненное начало» (24), — но он не может быть принят как явление самобытное, каковым является религиозный инстинкт, как в силу отсутствия доказательств в пользу своих убеждений, с одной стороны, так и по причине возможности полного опровержения его взглядов, а так же предположения об изначальной его наличности природе человека, — с другой.

По существу своему любой атеизм — есть порождение или производное от несогласия, протеста, может быть обычного незнания человека, его страха перед лицом трудностей связанных с каким-либо ограничением в чем-либо близком и привычном, а быть может и от боязни, что «христианская перестройка потребует от него рывка, сверхусилия. Он не верит не в христианство, а в себя. Он боится, что рывок разрушит его пусть и болезненный, но все же устоявшийся и обжитый «гомеостаз…» (25). Есть атеизм и от гордыни: «Я не допущу, чтоб надо мной кто-то был!» (26).

Профессор Пол К.Витц, например, в своей статье «Психология атеизма» склонен видеть происхождение атеизма не на рациональной основе, а на основе психологической. «Каким бы существенным ни было влияние рациональных выводов, — пишет он,- иррациональные психологические причины воздействуют на человека значительно сильнее» (27). И далее он перечисляет основные факторы, которые порождают атеизм. Это и общие и частные социальные причины – боязнь утратить статус или запятнать собственную репутацию из-за принадлежности к религии, вере, как «удела отсталых, невежд и старомодних». Это и комфортный образ жизни, который выражается в стремлении к легкой жизни «вне всяких сомнений, — рассуждает тот же профессор, — в нашем нео-языческом светском мире крайне неудобно быть верующим и вести соответствующий образ жизни. Вернувшись к вере, я отказался от многих житейских удовольствий и лишился изрядной части свободного времени» (там же). Поэтому-то Мортимер Адлер, известный американский философ и писатель, много размышлявший о Боге и религии, и пришел к выводу, что причина неверия «кроется в состоянии воли, а не в состоянии души» (28). Здесь Адлер замечает, что обращение к религии «потребовало бы от меня в корне изменить образ жизни…». «Дело всего лишь в том, что я не хотел принять образ жизни истинно верующего человека» (29).

В любом случае преимущественными в общей палитре предпосылок атеизма, как порождающих его, так и ему сопутствующих являются: отрицание, упорство, нежелание, уклонение, горделивое противоборство, — эти лейт-мотивы атеизма, которые обусловлены лишь одним – побегом от необходимости и требования отречения «от себя», уклонением от борьбы с тем вредоносным, которое беспрерывно уязвляет и точит каждого изнутри, истребляя Человека в человеке, — страстями, ставшими столь обычным и даже естественным, — боязнью труда, и именно, непрерывности труда!.. такого труда, который не является исключительно полезным исключительно для тела, его потребностей и обыденных привычек… Обусловлены так же и пренебрежением той возможностью, которая позволила бы вывести на путь истины или же искомого Высшего — пренебрежением приобретением соответствующих этому знаний и изучением исторического общечеловеческого опыта,- пренебрежением беспристрастным рассуждением и анализом, пренебрежением любознательностью, как естественного свойства души человека…(Читать статью полностью)

Протодиакон Геннадий Пекрачук