Диевтуриба – недревняя традиция

В октябре парламент Латвии Сейм признал неоязыческую религию Диевтурибу традиционной религией Латвии, «глубоко укоренённой в её истории и культуре, … питающей латышский язык и традиции и сохраняющей духовное наследие нации».

Впрочем, как и другие формы неоязычества, претендующие на седую древность, диевтуриба возникла относительно недавно и была создана конкретным человеком, бывшим студентом Cанкт-Петербургской Высшей школы искусств барона Штиглица, а позже – офицером российской императорской армии Эрнестсом Брастиньшем. После октябрьской революции и провозглашения независимости Латвии Брастиньш вернулся на родину, где дослужился до полковника.

В 1925 году вышла его книга «Возрождение латышской диевтурибы» где он провозглашал, что «латышам нужна своя латышская религия». Исторически большинство латышей – лютеране, есть среди них и не так мало православных, но Брастиньш враждебно относился к любой форме христианства и призывал «вернуться» к «исконной» религии, которую он предполагал реконструировать на основе латышских народных песен.

Брастиньш утверждал, что латыши являются прямыми потомками «ариев» в отношении языка и религиозного мировоззрения, поэтому они должны воспринять божественную миссию «обновить арийскую латышскую религию» и утвердить её в «арийской Европе».

Что же, в то время многие пытались (ре)конструировать язычество – мы можем вспомнить хотя бы «Велесову книгу», которая должна была оживить славянское язычество. В чем была причина интереса к воссозданию (или, в гораздо большей степени, изобретению) дохристианской древности? Прежде всего, в попытке создать чисто национальную религию в противовес христианству.

Откуда есть пошли арийские предки

Историю неоязычества довольно легко проследить. Его отцом-основателем был австриец Гвидо фон Лист (1848-1919), который покинул католическую церковь ради созданной им религии «арманизма», которую, по его уверениям, исповедовали древние германцы, поклонявшиеся Вотану. Разумеется, исторически построения фон Листа были даже не реконструкцией, а чистой «фантазией на тему», но они нашли себе благодарных слушателей.

Дело в том, что Австро-Венгрия того времени была многонациональной империей, в которой немцы чувствовали себя, с одной стороны, элитой, с другой – меньшинством, которое находилось под угрозой поглощения со стороны других народов, прежде всего, славян.

Традиционное христианство вызывало неприятие именно своим принципиально не-племенным характером – немцы, славяне, венгры и кто угодно еще, включая крещенных цыган и евреев, принимались Церковью на равных основаниях. Основой германского национального возрождения такая религия быть явно не могла.

«Арманизм» предлагал себя в качестве религии (воображаемых) арийских предков, законными наследниками которых могли быть только германцы – и, таким образом, удовлетворял запрос на чисто племенную религию.

Идеи арманизма были усвоены германским нацизмом, но вышли далеко за его пределы. Арийский миф подхватили национальные активисты разных народов – в том числе, как ни иронично, славянских, несмотря на то, что сам Гвидо фон Лист славян терпеть не мог и к «арийцам» их вовсе не относил. Люди пустились конструировать себе арийские древности, отчасти следуя идеям фон Листа (обычно без указания авторства), отчасти фантазируя на своем фольклорном материале.

Подхвачены они были и в Латвии – так и возникла диевтуриба.

Но в чем принципиальное отличие всех этих неоязыческих построений и от христианства, и от всех традиционных религий вообще? Оно – в отношении к истине. Христиане, мусульмане, даже традиционные атеисты вроде Ричарда Докинза могут быть категорически не согласны в том, что есть истина – но они согласны в том, что истина существует, человек должен ее искать и, найдя, хранить ей верность. Для неоязычества истина – «каково реальное положение дел» – не важна в принципе. Рассмотрим это подробнее.

Два отношения к религии

Религия как средство решения земных задач

Религия – очень многосторонее явление, которое затрагивает самые разные стороны человеческой жизни. Человек может искать в ней, например, респектабельности – посещение религиозных собраний должно дать всем понять, что он – свой, надежный, добропорядочный гражданин, с которым можно иметь дело. Он может искать в ней эстетических и эмоциональных переживаний – его привлекает красота храмов и торжественных обрядов.

Людям нужны обряды, которые привносят чувство упорядоченности в их жизнь, а когда они совершаются вместе – и чувство единства.

Люди могут искать в религии сознания национальной идентичности и преемства. Чувство одиночества и растерянности, которое мы часто переживаем в этом мире, отступает, когда мы видим себя частью народа, который возносил те же молитвы и следовал тем же ритуалам.

Религия может быть нужна как средство социальной инженерии – у людей есть замыслы о том, как переустроить общество, как достичь единства и гармонии, добиться процветания или дать отпор врагам, и религия видится как подходящий инструмент для этого.

Все эти подходы объединяет одно. Религия воспринимается как созданное людьми средство для решения задач, людьми же и поставленных – на личном или коллективном уровне.

Классик религиоведения Эмиль Дюркгейм так религию и видел – она создается обществом для того, чтобы достигать общественных целей. Она нужна, чтобы давать людям общую идентичность и побуждать их действовать в общих интересах. Создавать чувство эмоциональной привязанности к общим святыням и готовность жертвовать своими интересами (а при необходимости – и жизнью) ради своего сообщества. Все разговоры о сверхъестественном и потустороннем для такого взгляда – это лишь проекции ценностей и ожиданий общества. Сверхъестественные фигуры – Бог или боги – нужны для того, чтобы от их имени озвучивать ценности коллектива, посмертное воздаяние – чтобы гарантировать кару тем, кто ушел от наказания на земле, и награду тем, кого уже невозможно наградить.

Все это, в конечном итоге, нужно для того, чтобы мотивировать людей поступать так, как нужно для решения чисто земных, посюсторонних задач.

Истинность религиозных представлений в этом случае носит вторичный характер. В религии важно не то, что она истинна, а то, что она наша. Любая нация (и даже корпорация) выстраивает определенные представления о собственной истории – и главное в них не истинность, а духоподъемность. Так и религиозные представления – они должны воодушевлять, а не сообщать истину о том, как устроено мироздание или что произошло на самом деле.

Религия как поиск спасительной Истины

Но есть и радикально другой взгляд на религию. Он исходит из того, что сверхъественная реальность первична – она никоим образом не создана людьми, напротив, это люди созданы Богом.

Бог, который создал нас для вечной жизни – Кто-то бесконечно более реальный, могущественный и важный, чем что бы то ни было еще. Самое необходимое, что только может быть в человеческой жизни – установить с Ним правильные отношения. Как сказано в Евангелии: «Ибо какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?» (Мк.8:36).

В этом случае цели религии носят не посюсторонний и коллективный, а трансцендентный и личный характер. Мы созданы для жизни вечной и блаженной – и можем ее обрести или навеки утратить. Когда ставки настолько высоки, нам становится предельно важна истина. Как мне на самом деле обрести Бога? Где, на самом деле, та узкая дверь, которая ведет в жизнь? Какая мне польза от самых духоподъемных мифологий, если я умру – и обнаружу, что всю жизнь служил ложным богам, которые не могли дать мне вечной жизни?

В этом случае самым ценным в религии становится не то, что она «наша» (даже если исторически она действительно наша), а то, что она истинна.

Верить следует не потому, что «так верили наши предки» (даже если это правда) и не потому, что «эта религия полезна для общества» (даже если она несомненно полезна), а потому, что это – истина.

Мы – православные христиане потому, что Православная Церковь возвещает всем народам истину о Боге и человеке. Мир сотворен Триединым Богом, мы отпали от Него в грех, Бог искупил нас во Христе, мы обретаем спасение в Его Церкви – таково реальное положение дел.

Язычество как «конструкторская религия»

Одно из радикальных отличий христианства от неоязычества в том, что неоязычество – это религия первого типа, оно сознательно сконструировано людьми для достижения человеческих целей. Чаще всего, национальных. Люди полагают высшей ценностью в своей жизни вовсе не Бога, а нацию, род, племя, и конструируют религию, которая могла бы послужить этой, высшей в их глазах, ценности.

Это хорошо видно на примере той же диевтурибы, озвучивается вполне прямым текстом – «латышам нужна своя латышская религия».

Религия нужна не для того, чтобы познать Бога и обрести в Нем жизнь вечную и блаженную, а для того, чтобы служить подспорьем в строительстве нации. В ней важна не истинность, а «нашесть».

Люди могут пытаться приспособить в тех же целях христианство – в той его форме, которую исповедуют в данной стране. Но эти попытки неизбежно тормозятся тем, что христианство исповедует веру в единого Бога, который сотворил все народы и собирает верующих по всему лицу земли в единую Церковь.

Поэтому попытки «возродить» (на самом деле, сконструировать) язычество обычно связаны со стремлением к чисто национальной религии, которая будет четко отделять «наших» от «инородцев».

Потребность в идентичности

Но какую потребность человеческого сердца используют эти построения?

Потребность в идентичности – в том, чтобы обрести свое место в мире, смысл жизни, сознание того, что моя жизнь и мои усилия включены в какой-то важный и значимый контекст, который придает им значение, потребность в принадлежности и в отношениях с другими людьми.

Коллективистские идеологии и ложные религии предлагают заполнить ноющую пустоту в человеческом сердце – и поэтому люди ухватываются за них, даже когда их искусственность и ложность бросается в глаза.

Но откуда взялась сама эта пустота? Чего нам так трагически не хватает?

Мы нуждаемся в Боге – живом, истинном Боге, от которого мы отпали в грех. Именно в Нем мы обретаем нашу подлинную идентичность как чад Божиих, нашу истинную принадлежность – к Его Царству. Как говорит святой Апостол Павел: «Итак вы уже не чужие и не пришельцы, но сограждане святым и свои Богу, быв утверждены на основании Апостолов и пророков, имея Самого Иисуса Христа краеугольным [камнем]» (Еф.2:19,20).

Увы, такова трагедия и немыслимая глупость греха, что люди, отвернув Бога, поклоняются идолам, которых они сами же и создают.
Как говорит Пророк: «Ибо два зла сделал народ Мой: Меня, источник воды живой, оставили, и высекли себе водоемы разбитые, которые не могут держать воды» (Иер.2:13).

Это общая беда и для латышей, и для русских, и всех народов земли.

Сергей Худиев

Источник: azbyka.ru