Экстрим – опасные развлечения – обычное дело для современных людей, причем не только молодых. Прыжками с «тарзанки» или с парашютом, паркуром и скалолазанием сегодня никого не удивишь: этим занимаются все подряд, в том числе православные христиане, воцерковленные люди и даже батюшки. О природе явления и его влиянии на душу человека беседуем с православным психологом и писателем Александром Ткаченко.

Зачем людям экстрим

– Современный человек часто выбирает экстремальные развлечения. Чего ему не хватает?

– Не хватает ощущения того, что ты – живой, которое резко обостряется в момент смертельной опасности. Есть такой феномен в психологии – деструктивные родительские предписания – когда ребенку прямо или косвенно дают понять, что если бы его не было, всем было бы только лучше.

Причем это совсем необязательно какие-то впрямую агрессивные и неприязненные слова и действия. Например, бабушка между делом рассказывает маленькой внучке о том, какой талантливой пианисткой была ее мама, как лучшие профессора консерватории прочили ей сольную карьеру, гастроли по всему миру: « Но тут вдруг родилась ты. И маме пришлось уйти в декрет. А потом ты долго болела… И теперь мама – обычный преподаватель в музыкалке. А могла бы быть звездой. Но зато теперь у нас есть ты».

Вроде бы, все вполне безобидно. Но девочка может воспринять это как послание «Не живи, ты – лишняя в этом мире». И неосознанно принимает решение – жить так, будто ее и вправду – нет: глушит все свои эмоции, желания, мнения. Это такой тихий психологический суицид, когда вроде как – живешь, но на самом деле готовишься к смерти. А потом такая девочка вырастает и случайно знакомится, например, с прыжками вниз головой на «тарзанке». И ей хочется попробовать. Это ведь тоже такое двойственное развлечение: с одной стороны – самоубийство, с другой – понарошку. И вот, когда она бросается головой в бездну, в момент максимальной опасности приходит, наконец, ощущение что ты – живая. Потому что это стресс, в кровь выбрасывается целый букет гормонов, «проламывающих» эту воспринятую в детстве установку «не живи». Появляется острота чувств, которые всегда были притуплены. Появляется ощущение собственной ценности на грани смерти и еще много чего такого, что отсутствовало всю жизнь. А потом еще – и радость, что все благополучно закончилось и можно с этим новым состоянием пожить какое-то время. Понятно, что потом ей захочется повторять подобные вещи еще и еще. Просто, чтобы почувствовать себя живой, вопреки психологической травме из детства. Видимо, нечто подобное имел в виду Виктор Цой, когда написал: «Смерть стоит того, чтобы жить».

Можно ли быть одновременно христианином и экстремалом

– По поводу совместимости занятий экстримом с христианством есть разные мнения. Первое – это недопустимо. Рискованные развлечения – неоправданный риск собственной жизнью («не искушай Господа»), потакание страстям и т.д.

Есть и другое мнение: экстрим – это испытание и воспитание воли, возможность познать себя и свои возможности, попадая на вершину горы или в открытое море, человек остается наедине с Богом и может сосредоточиться на общении с Ним и на созерцании Его творения. Кто прав?

– Остаться наедине с Богом можно и без всякого экстрима, просто – запершись в ванной комнате. Собственно, Господь об этом и говорит в Евангелии: войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне. Поэтому, второй вариант вряд ли можно рассматривать всерьез. Думаю, на самом деле тут все та же причина, что и в случае с «тарзанкой»: вывести себя из обыденности в ситуацию максимальной опасности, где смерть будет совсем рядом. И почувствовать ценность собственной жизни, недоступную там «внизу» или «на берегу». Ну и, конечно же, созерцать творение Божие, испытывать яркие переживания (в том числе – и молитвенные), которые в обычной жизни были заблокированы.

Нужно ли отказываться христианину от экстрима полностью или возможны компромиссы? И если нужно отказаться совсем, то чем можно заменить.

Думаю, можно поставить такое свое увлечение на службу ближним. Ведь обычный человек вряд ли захочет стать, например, спасателем в службе МЧС или промышленным альпинистом. Есть и другие рискованные специальности, необходимые людям. Другое дело, что выбирая риск своей профессией, нужно очень осознанно и ответственно относиться к тому, что делаешь. А для этого необходимо сначала разобраться – откуда в тебе это влечение, зачем оно, что оно компенсирует и т.д. То есть нужно пройти курс психотерапии, чтобы реализовывать себя в избранном деле уже не для острых переживаний, а ради служения ближним.

Экстрим как зависимость

– Одна из причин увлечения экстримом – адреналиновая зависимость. Это болезнь или психологическая проблема? И как с этим бороться, если человек решил отказаться от экстрима как источника адреналина?

– Любая зависимость – проблема, которая на определенном этапе своего развития может перейти в болезнь. А в случае с адреналиновой зависимостью, минуя стадию болезни, может сразу же вылиться в инвалидность или в смерть. Таких примеров, увы, немало. Поэтому, не стоит успокаивать себя тем, что мол – у меня еще нет болезни, у меня всего лишь – проблема. Человеку вообще свойственна иррациональная убежденность, что «все беды происходят только с другими, а со мной никогда и ничего не случится». Увы.

А бороться с любой зависимостью лучше всего, обратившись за помощью к специалистам. Потому что причины той же адреналиновой зависимости могут таиться в далеком детстве, воспоминания из которого психика вытеснила в бессознательную область. И докопаться до них самому вряд ли получится. А просто подавлять в себе желание испытать судьбу потребует большого количества душевных сил, которые можно будет сэкономить, если пройти курс психотерапии, найти причины своей зависимости и избавиться от нее навсегда.

Аскеза – православный экстрим?

– Можно ли провести параллель между современными рискованными развлечениями и древними аскетами и назвать аскезу православным экстримом? Одни подвижники по доброй воле удалялись в дикие леса и пустыни, где им приходилось не только молиться, но и физически выживать в экстремальных условиях. Другие изобретали разного рода способы умерщвления плоти – вериги, крайне строгий пост, столпничество. Например, преподобный Симеон Дивногорец, будучи 15-летним отроком (подвиг столпничества он начал с 7-летнего возраста), оставался на столпе в любую погоду и отказался покидать его во время страшной бури даже тогда, когда в столп несколько раз ударила молния.

– Наверное, можно. Ведь монах тоже в известном смысле – умер для этой земной жизни. Возможно, многие аскеты пришли к своему образу жизни именно по причине своих детских травм, сделавших для них эту земную жизнь неинтересной и бессмысленной. А вера в Бога открыла для них иную перспективу – Жизнь Вечную, в которой деструктивные родительские предписания уже не действуют, а, напротив, Отец Небесный прямо говорит – избери жизнь, и Его Сын тоже говорит: «Я пришел для того, чтобы вы имели жизнь и имели с избытком».

Другое дело, что тут тоже, как и при служении людям в опасных профессиях, важно осознанное и трезвое отношение к своему аскетическому подвигу и понимание своих психологических проблем, чтобы не пойти у них на поводу в поисках острых ощущений и переживаний. Для этого и существует монашеская дисциплина, когда, прежде чем уйти в настоящий аскетический экстрим, например, в отшельничество, монаху нужно много лет прожить в общежительном монастыре. Жизнь среди себе подобных выявит все внутренние проблемы человека. И если он смирится, увидев их в себе, то с Божией помощью их исправит. Только после этого станет возможным православный экстрим. Это и есть то самое – испытание и воспитание воли, познание себя и своих возможностей. Лишь таким путем можно безопасно для себя уходить на вершину горы или в открытое море, чтобы остаться наедине с Богом и сосредоточиться на общении с Ним и на созерцании Его творения.

Комментарий священника

Иерей Александр Микушин, настоятель Часовни святой мученицы Татианы в Барнауле:

«У меня отношение к экстремальным видам спорта негативное. Сказано в Библии: не искушай Господа Бога Твоего. К сожалению, сегодня, в эпоху постмодерна, некоторые батюшки, в том числе и некоторые богословы, одобряют это, относятся снисходительно или нейтрально. Чего стоит их толкование и рассуждения… Лично я выбираю гимнастику. Как писал еще великий Аристотель в трактате «Физика», «жизнь требует движения». В моем понимании, экстремальный вид спорта – это служение страждущим и малоимущим. Но такое «прикладное христианство» (служение и благотворительность) на Западе развито гораздо более, чем в нашей многострадальной России».

От автора: экстрим и эгоизм

И еще один аспект экстремального досуга. Бог дает человеку свободу, и этим экстремалы часто оправдывают свои рискованные хобби: «это мой выбор», «мое тело – мое дело». Пусть так, но ведь за этих людей дома переживают близкие! Правда, они часто мирятся с экстремальными занятиями своих родственников и принимают их увлечения как часть личности. Но если в трудной ситуации к пострадавшим экстремалам на помощь с риском для собственной жизни спешат спасатели и поисковики, а врачи лечат и восстанавливают, когда в это же время могли бы спасать тех, кто страдает не по собственной инициативе, то это уже перестает быть личным делом. Логично и этично было бы тогда не рассчитывать на других, понимая, что «сами виноваты» и несут ответственность за свою жизнь и здоровье.

Как писал апостол Павел, «все мне позволительно, но не все полезно; все мне позволительно, но не все назидает» (1Кор.10:23). Выбирая себе занятие, христианину важно понять, для чего ему это, приблизит ли это его к блаженной вечности с Богом. В книге Аввы Дорофея «Как возрастать духовно» есть такие слова: «Каждый, делающий что-нибудь, должен непременно иметь цель и знать, для чего он это делает».

Ирина Чеботарева

Источник: azbyka.ru