Молиться, безусловно, можно. И логика здесь очень проста. Так, отказывая в отпевании самоубийцам, Церковь преследует две цели. Первая – нет ни малейшей необходимости в том, чтобы совершать очевидно бесполезные действия. Как известно, молясь об усопших, мы просим им «милости Божией, Царства Небесного и оставления грехов». Конечно, крещёный человек может вести как праведную, так и грешную жизнь, но мы никогда до конца не знаем, с чем на душе он уходит в вечность. Иногда покаяние, искреннее, истинное и действенное, выражается одной фразой, словом или даже мыслью. И этого бывает достаточно. Правда, об этом могут никогда не узнать ни окружающие, ни близкие. Да и ладно, Бог-то ведь знает. Хороший пример мы имеем в лице благоразумного разбойника. Человек исключительно грешной жизни, грабитель и, по всей видимости, убийца покаялся в последние часы жизни. И покаяние его осталось незамеченным даже теми, кто находился совсем рядом с местом казни. Недаром ведь только один евангелист Лука передаёт нам диалог разбойника и Господа. В Евангелии же от Матфея мы читаем нечто иное: «Также и разбойники, распятые с Ним, поносили Его» (Мф. 27:44). И это никакое не противоречие. Когда одни, стоявшие у креста, могли слышать слова, сказанные в покаянии одним разбойником, до слуха других долетали лишь хулы, которые изрыгал второй. Нет сомнений, что последний делал это куда громче первого. Итак, не зная наверняка, с чем тот или иной крещёный человек ушёл в вечность, мы в молитве просим ему максимально возможных благ: милости от Бога, пребывания в Небесном Царстве и прощения грехов.

Но вот о ком мы точно знаем, с чем они ушли, так это о самоубийцах. Простите за банальность, но позволю себе написать несколько совсем очевидных вещей. Первое: пока человек жив, он не безнадёжен. То есть покаяться и исправиться может абсолютно любой. Но только пока он жив. Второе: смерть как бы фиксирует человека в том состоянии, в котором он её встретил. Происходит всё очень просто: в процессе разрушения цельности человеческой природы, который мы называем разлучением души с телом, душа, лишаясь тела, теряет волю. И именно по причине отсутствия последней умерший становится неспособным к покаянию, исправлению или изменению.

Лишение себя жизни – это всегда акт противления Богу. Человек дерзает распоряжаться собственной жизнью и смертью, властью над которыми не обладает и не может обладать. И всё бы ничего, но, доведя грех до конца, он уже не в вилах покаяться, даже если очень захочет. В итоге самоубийца сам фиксирует себя в состоянии богопротивления, предрекая неизменность собственной печальной участи в вечности. Какой же смысл о нём молиться? Что эта молитва ему даст? На что повлияет? Что сможет изменить?.. Вот по этой причине и не молится Церковь о самоубийцах.

Вторая причина также проста до банальности. Отсутствие в Церкви возможности молиться о самоубийцах имеет своего рода воспитательное значение для живых. Пусть они, живые, смотрят на то, что суицидников не отпевают, о них не молятся, их даже, если уж буквально в соответствии с положенным порядком, не хоронят в ограде церковного кладбища.

Однако всё вышесказанное касается только одной категории людей: тех, кто сознательно лишил себя жизни, с намерением сделать именно это.
А теперь зададимся вопросом: алкоголики, наркоманы, зависимые от адреналина, рискующие жизнью ради забавы, экстрима, самоутверждения или просто, чтобы нервы пощекотать, – все они ставят перед собой цель непременно лишить себя жизни? Конечно, не ставят. Умирать они вовсе не собираются, а, возникни реальная опасность, сделают всё, чтобы не пострадать. Конечно, алкоголик убивает себя. Но стремится он не к смерти, а к поддержанию себя в состоянии пьяного угара. Так же и разнообразные экстремалы, любители запредельных скоростей, прогулок по заброшенным высоткам без страховки и езды на крышах поездов. Все они хотят чего угодно, но только не смерти.

Поэтому никого, кроме тех, кто сознательно лишает себя жизни, преследуя исключительно эту цель, к самоубийцам отнести нельзя. И потому лишать права на отпевание и церковную молитву после смерти никого из них мы не можем.

Источник: pravlife.org