Последнее божественное предупреждение

– Знаешь ведь, как в жизни бывает: хороший человек, зла никому не делает, другим помогает, а на него проблема за проблемой сыпется… А у вора и прохиндея все хорошо. А Господь просто не хочет, чтобы хороший человек погиб. Потому что грехи-то у него все равно есть. И в храм хороший человек не всегда ходит. Поэтому Он его и спасает – через проблемы подталкивая к Себе. Значит, другого способа просто нет. Он и плохого хочет спасти. Но иногда тот сам категорически не хочет спасаться. И никакие толчки не помогут. Поэтому грешник, как говорится, до конца благоденствует. И даже по смерти у него – пышные похороны. «Если в Той жизни ты ничего не хочешь, вот тебе все в этой, – говорит Господь. – Получи и прощай!» Все, что должны ему были, – все ему здесь, на земле, и отдали, – объяснял мне отец Евгений, священник с новых территорий.

Господь и грешника хочет спасти. Но иногда тот сам категорически не хочет спасаться

Батюшка позвонил, чтобы поблагодарить за подарок, который мы с моими подписчиками сделали ему на день рождения. И слово за слово, заговорили мы о том, какими разными путями ведет Господь к Себе людей. Иногда – болезненными. И в очередной раз я удивилась, несколько отец Евгений верит и доверяет Богу – как ребенок прямо. И во всем, что происходит, видит Его Милость и Любовь к человеку.

«Человек за семью, а семьи нет»

– Мне не раз встречались добрые, небезразличные люди, но идущие по какой-то не очень прямой дороге, – говорил мне отец Евгений. – И у них постоянно были какие-то испытания. Как будто чтобы путь этот их выправить. Такие предупреждения от Бога. Вот, например, есть у меня знакомые, я тебе о них рассказывал – Саша со Светой. Первый раз мы с ними где-то вне храма случайно пересеклись. Они узнали, что я священник. Поудивлялись, что молодого (ладно – не старого) человека могло к жизни такой привести. Они же невоцерковленные. Хотя и сочувствующие. Ну и все. Я рассказал им, где служу, и на том мы распрощались.

Прошло время, батюшка стал уже забывать о той встрече. Но вдруг в храм к нему пришел этот Александр. А причиной его появления было какое-то внутреннее беспокойство.

– Оно было очень острым, изматывающим, а главное – совершенно необъяснимым, – вспоминал отец Евгений. – Не страх смерти, не страх болезни, сложно объяснить… Какое-то «предупреждающее» чувство, вызывающее в душе большую духовную тревогу. Как, знаешь, сигнал воздушной атаки. И ты мечешься, не знаешь, откуда и что летит. Или не летит, просто «проверка связи» и перестраховка. И бежать никуда не надо. Но все равно страшно. Мы долго беседовали, Саша все пытался у меня выяснить, почему с ним такое происходит. Я посоветовал ему чаще приезжать с семьей в храм. Что здесь от всех этих наваждений спасение.

Александр со Светой оказались людьми хорошими, правильными – если можно так сказать. Жили в любви и согласии, родили четверых детей. Были они достаточно обеспеченными, предприимчивыми, причем всего добились не какими-то махинациями, а честным трудом. Начинали с малого, а к моменту встречи с отцом Евгением был у них свой магазин.

– Александр – абсолютно не пьющий. А это редкость для сельской местности и, я бы даже сказал, особая добродетель. В общем – простые, трудолюбивые ребята, – говорил батюшка. – Все вроде правильно, но есть одно «но». Когда-то в молодости у мужчины был очень печальный опыт первого брака, причем – венчанного. Больше по традиции, правда. Там все как-то очень болезненно рухнуло, привело к сильной травме, и дальше вся его жизнь пошла с оглядкой на те события. И оказалось, что со Светой, с которой они были вместе уже много лет, несмотря даже на четверых детей, они… не были женаты. То есть по факту не семья, а сожительство. И когда я это узнал, мне отчасти стало понятно, почему у него такое чувство сильного беспокойства. У человека вроде бы правильные жизненные установки: и за семью, и за детей, а самой семьи нет. А есть блуд. Да, кто-то скажет, что в некоторых венчанных семьях живут как в блуде. И что законный брак – не панацея. Но это не означает, что жениться не нужно.

Десять коробок сарделек

Отец Евгений все Александру сказал: что им обязательно нужно узаконить свои отношения, что, какая бы ни была у них любовь и верность, «кривизна» в этом во всем тоже есть. И, вероятно, душа это чувствует, вот и мается.

– Он меня послушал, – вспоминал батюшка. – «Да-да, все сделаем!» Пообещал – но не сделал. И года три еще не делал. Каждый раз он ко мне приезжал, и каждый раз я ему все это повторял. И у меня самого было уже сильное внутреннее беспокойство за них. Какое-то предчувствие. Эти чувства не от нас – священников, а от Господа. На одних внутренний источник открывается, а на других нет. И где-то ты молчишь, а где-то не можешь молчать и говоришь.

Потом началась СВО, и появились вроде как уважительные препятствия к регистрации брака. Ну, это и я подтверждаю. Никакие органы власти тогда там не работали. Да и сейчас работают со скрипом. Но вначале вообще была «свадьба в Малиновке». Одни ушли, другие не пришли. Или пришли, но как-то еще непонятно. Ни ЗАГСа, ни Пенсионного фонда, ни чего-то другого не было в принципе. Да что уж говорить – даже лекарств не было.

Я ему сказал: «Слушай, у меня душа вообще не на месте. Сделай уже это – женись»

– Тут все было понятно. Но разговор у меня с ним об этом все равно шел, – рассказывал отец Евгений. – И он даже сделал Свете официальное предложение. С коленом, кольцом и так далее. И видео в интернет выложил. Я уже подумал: «Ну, наконец-то!». Но прошел еще год – и тишина… Когда он у меня был в предпоследний раз, я ему сказал: «Слушай, у меня душа вообще не на месте. Сделай уже это – женись. Тем более что и так все есть – и Света, и дети, и любовь, и дом, и хозяйство». У меня, правда, было очень большое внутреннее волнение. Начали с его беспокойства, закончили моим. Тем более что я с ними к тому моменту уже подружился очень. Они очень неравнодушные. То они нам десять коробок хороших сарделек отдадут, то десять коробок котлет. Мы людей накормим. Помню: пост как раз закончился, и я ездил всех поздравлял этими сардельками и котлетами. Еще время такое было. Много проблем. Не у всех пенсии были. Оформления еще шли. Военные с нами пайками делились. И тут Саша: «Батюшка, приезжайте, заберите». Я приехал, забрал. Чуть не плакал. Мне никто, кроме них, не отдавал ничего такого. Один человек только еще. Свой, прихожанин. Но там не такие объемы были и другие продукты. В общем, болело сердце за хороших людей. Они же не только не женились, но и не причащались, только детей иногда привозили.

«Господи, защити!»

А потом рядом с Александром и Светой взорвался дрон. Недалеко от их магазина. Чудом каким-то никто не пострадал, да и имущество и здания остались целыми. Покоцало только немного. А это большое везение. Украина там бьет по мирным, не стесняясь. Не так давно отпевал, например, отец Евгений паренька. Они с отцом помидорами торговали. И когда на рынок товар везли, в их машину дрон и прилетел. Отец жив, а паренька внутри по салону размазало.

– А Александру со Светой как будто предупреждение или напоминание какое-то о данном, но не исполненном обещании, – говорил отец Евгений. – Но они – опять ни с места. А дальше случилась «раскорячка», помнишь?

Эту историю я помню…

Поделали они тогда в магазине свои дела, в машину начали садиться. И тут – опять дрон. И не простой, а какой-то «продвинутый», который «щупальцами» снаряд держит, потом его отпускает и прямо на цель сбрасывает.

Господь бережет. И долготерпит. Но когда попускает такие вещи, дает такие знаки, лучше прислушаться

– Сидят они с женой в машине и смотрят, как этот дрон прямо на них летит. И только: «Господи, помилуй! Господи, защити!» – вспоминал отец Евгений. – А как тут защитить? Но дрон вдруг качнулся, в воздухе перевернулся и упал на «спину» прямо на крышу их автомобиля. Они посидели-посидели, вышли посмотреть, а тот лежит раскорячкой, «лапками» дергает, пытается взрывчатку вытолкнуть. А никак. Вес не дает. Позвонили, службы специальные вызвали. Те приехали. Сказали: «Снаряд мощный, необычный. Не знаем, что с ним делать». Вызвали каких-то суперсаперов. Те в шоке: «Первый раз такое видим, чтобы лежал, как жук, на спине, “лапками” дрыгал. Если бы рвануло, тут ничего не осталось бы. Второе ваше рождение». Обезвредили – и они сразу в храм ко мне. Свечи ставить и Бога благодарить. Ну, это уже хорошо, конечно. Но каяться-то надо, исповедоваться, причащаться, законную семью создавать в конце концов. А там как заклинило. Хотя Бога-то они не отвергали, прибежали же. Да и Саша Свете все время говорил, когда она уехать хотела в более безопасные места: «Да зачем нам куда-то ехать, если нас Господь здесь так бережет! Ты же видишь!» Бережет-то Он бережет… И долготерпит, но когда попускает такие вещи, дает такие знаки, лучше прислушаться. Не потому что Бог человеку хочет навредить. А потому что на кону вечность. Надо беспокоиться за душу, за свои взаимоотношения с близкими. За жизнь в духе. Чтобы было исполнение в жизни воли Божией. А не своего только хотения. И память смертную нужно иметь. Ее всегда нужно иметь, но сейчас, когда война, – особенно. Потому что все близко. Так я им и объяснял.

Заколдованный

Отец Евгений им тогда историю одну рассказал. Про «заколдованного». Я ее тоже знаю. Батюшка и его не так давно отпевал. У мужчины оторвался тромб, от этого и умер.

– Он был военным, потом – в МЧС работал. Горячие точки в свое время прошел, – рассказывал отец Евгений. – Те, кто его близко знал, говорили, что он много-много раз был буквально на волосок от смерти. И только чудо его спасало. То рядом что-то взрывалось, то стреляли в него, то горел, то тонул, то еще что-то. Любой другой уже десять раз погиб бы, а этот каждый раз жив оставался. А что еще удивительнее – здоров. Как «заколдованный». Его так люди и прозвали. И все ему всегда говорили: «Ничего себе! Как Бог тебя бережет! Вот ведь, как Ангел твой Хранитель старается! Ты бы сходил в храм, свечку поставил!» А кто в церковной жизни «попродвинутей» был, советовал ему поисповедоваться, причаститься. «Господь тебя, наверное, так призывает». Он кивал, вроде как соглашался, но принимал это как данность. В храм не ходил. Не знаю – собирался ли. Незадолго до смерти к нему в автомобиль дрон прилетел, когда он ехал. В одно окно влетел – в другое вылетел. Не разорвался. Тоже чудо. Так не бывает. Как будто от Бога последнее предупреждение. Люди ему опять: «Ангел Хранитель! Милость Божия». Он покивал – и все. В общем, много раз смерти чудом избегал, а умер… от тромба. И до храма так и не дошел. Вот тоже интересно. Хотя вроде бы бегом бежать должен был. Чужая душа – потемки, как говорится. Что уж копаться… В жизни вообще все очень странно бывает. Нет никаких видимых закономерностей. Преступник процветает. Благочестивый человек страдает. Ну, мы об этом вначале говорили. Наоборот тоже. Кто-то вдруг умирает, шагу не дойдя до церкви. Как так? Зачем? Почему нельзя было дать ему сделать этот шаг? И только Господь все знает и понимает до конца. Но, кстати, на отпевании этого мужчины с тромбом родные говорили, что был он добрым, неравнодушным, но душа его как будто маялась. Не было ему нигде покоя. Может быть, поэтому и в пекло лез… А душу ведь только Бог может успокоить. Вот Он его и звал, звал, но не дозвался… Хотя, с другой стороны, мы не знаем, что у того в сердце в последние секунды было.

В жизни нет никаких видимых закономерностей: преступник процветает, благочестивый человек страдает. Почему? Знает только Господь

В общем, рассказал им это все отец Евгений, те послушали, как всегда покивали. И все. С места ничего не сдвинулось.

– Опять прошло мимо, и начались у них совсем другие дела, – вспоминал батюшка. – Пуще прежнего, как говорится.

«Сосуды разрушались на глазах»

В один из дней Светлана вдруг почувствовала резкую боль внизу живота. Такую сильную, что она даже потеряла сознание. И началось кровотечение.

– Я точно подробностей не знаю, что там у нее случилось, да и не нужно, – говорил отец Евгений. – В общем, повезли ее в больницу в тяжелом состоянии, что-то поделали, назначили лечение. Но это лечение ей не подошло. Начались осложнения, гормональные «качели». Установили ей какую-то гормональную капсулу. Все вроде бы стало выравниваться. Кроме того, что она набрала вес и отечность появилась. А потом – резкое ухудшение. Саша повез ее в какую-то крутую платную клинику – не на нашей территории, а на «большой земле». Оказалось, что у нее случился варикоз матки. Или капсула дала что-то не то, или еще что – не знаю. Сделали операцию. Она шла восемь часов. Сложнейшая, тяжелейшая операция, во время которой стали разрушаться сосуды. И врачи просто не могли их сшить. Они шьют, а сосуды прямо на глазах разрушаются. Все были в шоке. Думали, что она прямо там у них и умрет. Кое-как заштопали. Шов у нее от бока до бока. Она мне потом показывала. Но Света уговорила их выпустить ее под расписку. Не хотела лежать. Хотела скорее домой.

– Но по приезду у Светланы начались ухудшения. У нее стоял катетер, который каждый день должен был выводить определенное количество крови. Примерно от 120 миллилитров и дальше – меньше, меньше. И так – до пятидесяти.

– А у нее эти показатели не падали, – рассказывал батюшка. – Она теряла кровь. Была с врачами все время на связи, они говорили, что делать, но лучше ей не становилось. Она лежала вся бледная, слабая, как умирающая прямо. Не могла даже встать. Но был и один положительный момент. Я предложил Свете ее исповедовать и причастить (впервые в ее жизни). Угроза жизни же. Ну, раньше я бы, наверное, и не смог. Все же не в браке люди живут. Не знаю, каждую ситуацию надо отдельно рассматривать. Но они и не порывались, только детей младших иногда причащали. А тут по моей инициативе, но получилось. Она сразу согласилась. Мы с ней очень глубоко поговорили. Я ей постарался все объяснить: что, зачем и почему. Раза три я ее так на дому причастил. Ну и Саша был очень напуган всем этим. Вроде и клиника хорошая, и лекарства пьют, и все. А ничего не получается.

«С Богом легче-то»

Помучилась так Светлана, и опять Александр повез ее в больницу за пятьсот километров. Опять подлечили и выписали.

– Вроде все нормально. Но я к ним уже не приезжал, – говорил отец Евгений. – Потому что все сто раз уже было сказано. Свету я до этого исповедовал, причащал. Решил, что настало время им самим как-то с Богом свои отношения строить. Но она мне вдруг сама позвонила, плачет: «Я больше не могу. Я уже устала. Опять плохо. Приедьте, батюшка, пожалуйста, причастите меня. С Богом легче-то». Вымоталась бедная. Но хорошо, что сама решила к таинствам приступить. Я приехал, пособоровал ее, причастил, и они засобирались в больницу. Опять за пятьсот километров.

А перед тем, как в дорогу их благословить, отец Евгений сказал Светлане:

– Бог даст, все будет у тебя хорошо. Но, сама понимаешь, это дело серьезное, смертельно опасное. И если пойдешь на поправку, жить нужно будет по-другому, потому что предупреждений может больше и не быть. Последнее божественное предупреждение.

– Да мы поняли уже, – ответила Света. – Вчера с Сашей все обговорили, приедем – заявление подадим. А потом вы нас и обвенчаете.

Когда они со Светланой приняли окончательное решение, у него в душе мир наступил. Прошла тревога

– Неделя прошла, – говорил мне батюшка. – Вроде как все у нее хорошо. Мы на связи. Александр там, где они сейчас в храм ходят, записки подает. Несколько дней поста даже держал. И говорил, что как со Светланой приняли окончательное решение, у него в душе мир наступил. Прошла тревога. И такое чувство в сердце… Как будто Господь его похвалил. И жена как-то быстро на поправку пошла. Верю, а почему нет? Душой человек чувствовал, что погибает. Вот она и волновалась у него. Пошел в церковь (слава Богу, что в церковь): «Что со мной происходит?» Сам-то этого понять не может. Или не до конца хочет. Вроде и хочет, но лукавый тоже не дремлет. А что происходит? Бог его ко спасению подталкивает. Потому что внутренне человек к этому расположен. Но себяверие, маловерие одолевает нас. Господь это маловерие по-своему пытается разрушить. Сначала предупреждениями, потом – испытаниями. Которые, оказывается, ты без Него преодолеть не можешь. Но только, чтобы Он тебе помог, надо по воле Божией жить. А без этого – все не то, что ты ни делай. Оно чувствуется. А там и вера появляется… Еще, знаешь, что было. У них ребенок малой постоянно плакал. Просыпался и криком кричал. Они и так, и сяк. Дом освятить даже меня пригласили. Ну, это еще раньше было. Я, конечно, освятил, но сказал: «Понимаете: так и так. Мы возьмем сейчас, все тут уберем. А дальше все так же и будет, как раньше. Потому что мы в святое чистое место принесем грязь». Освятили – он дальше орет. Хотя физиологических причин для этого не было. «Может, у него душа плачет, – сказал я им тогда, – о вас плачет, что вы в таком положении находитесь. Чтобы вы задумались».